Просветительский проект
ZAUMNIK.RU
УГОЛОК ЗАУМНЫХ НАУК
уроки древних
языков

Павел ПЕРВОВ

ОЧЕРКИ ПО МЕТОДИКЕ ПРЕПОДАВАНИЯ ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКА СРАВНИТЕЛЬНО С РУССКИМ

Логический процесс при переводах с латинского языка на русский и обратно

V.

<Как перевести на латынь выражение «через лазутчиков»?><Подлежащее и сказуемое при переводе русской фразы на латинский язык><По-русски «удалились» — это «удалили себя» по-латыни: синтаксические особенности русского и латинского возвратного местоимения><Логический абсурд как следствие невозможности точного перевода: «опасаться» и vereor><Латинская категория прямого дополнения в сравнении с русской><Придаточное предложение, не являющееся частью суждения>

репетитор латинского языка в СПб

латинская фраза percussus elevor

PERCUSSUS   ELEVOR

«Ударенный, подъемлюсь». По-церковнославянски: Коль вя́щше би́енъ быва́ю, толь вя́щше подъима́юсь. В качестве эмблемы, сопровождаемой латинским девизом, изображены чесалки (?) для шерсти, которыми подбрасывают шерстяной мяч-клубок (?). («Символы и эмблемы, вытисненные по повелению царя Московии Петра Алексеевича», Амстердам, 1705 г.)

онлайн древнегреческий язык

ИЗУЧЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА ОНЛАЙН
Филологическая премудрость от создателя сайта zaumnik.ru
УРОКИ ЛАТЫНИ ПО СКАЙПУ

латынь по скайпу

Прежде: Логический процесс при переводах с латинского языка на русский и обратно, IV

Первое склонение латинской грамматики

Далее: Логический процесс при переводах с латинского языка на русский и обратно, VI


Павел Дмитриевич Первов. Очерки по методике преподавания латинского языка сравнительно с русским.
Интернет-публикация на основе издания 1913 г. (Москва, «Типография Русского Товарищества»):
специально для проекта «ZAUMNIK.RU — Уроки древних языков»

Логический процесс при переводах с латинского языка на русский и обратно
V.

<Как перевести на латынь выражение «через лазутчиков»?>

Выяснивши детали умственного процесса, происходящего при переводе с родного языка, на одном примере, где работа оказалась особенно сложной, проследим теперь тот же процесс на переводе нескольких других частей взятой нами для образца фразы. Требуется перевести выражение: через лазутчиков. Для перевода слова через не нужно никакого грамматического разбора; нужна только справка в словаре о латинском слове. Чтобы найти место в системе русской грамматики для слова лазутчиков, мы должны решить следующие вопросы:

  1. часть речи?
  2. род?
  3. число?
  4. падеж?
Вопрос о роде решается на третьей ступени деления (род по значению). Проводя слово по ступеням русской этимологической <морфологической> системы, мы получим в результате следующее низшее грамматическое понятие: существительное мужеского рода, множественного числа, винительного падеж. При отыскании слова в словаре мы попутно пройдем две первых ступни латинской системы (часть речи и род). Остается провести слово по остальным ступеням латинской системы. При определении падежа (управление слов) придется делать синтаксическую справку. Для этого мы спускаемся по ступеням русской синтаксической системы до пятой ступени деления, на которой русская система расходится с латинской, и проходим последнюю ступень уже в латинской системе (ступени:
  1. категория объекта,
  2. дополнение,
  3. дополнение косвенное,
  4. косвенное предложное дополнение,
  5. косвенное предложное дополнение с предлогом per).
Переведя слово в латинскую систему, мы получаем синтаксическую категорию: косвенное предложное дополнение с предлогом per. В числе признаков, характеризующих эту категорию, есть формальный признак, что эта категория выражается с помощью винительного падежа. Синтаксическая справка дала нам критерий для решения последнего вопроса приведенной выше этимологической <морфологической> схемы, — вопроса о падеже. В результате работы получена категория: существительное мужеского рода, множественного числа, винительного падежа. Категория эта совершенно совпала с тою, на которой мы остановились в русской системе при разборе слова лазутчиков; по совпадение в падеже оказалось случайным. Для перевода нам придется взять еще одну, внелогическую категорию; это категория склонения, усмотренная нами уже раньше, при справке в словаре (в словаре стояло окончание родительного падежа, а из этого наблюдения легко выводится категория склонения).

 


 


<Подлежащее и сказуемое при переводе русской фразы на латинский язык>

Далее приходится переводить слова: что свевы удалились в леса. Как перевести что? Слово это настолько неопределенно, что мы даже первой ступени деления не можем пройти без синтаксического разбора. Узнавши из синтаксического разбора, что это союз, мы должны были бы, по прежним аналогиям, сейчас же сделать справку в словаре или в памяти о значении этого слова. Но тут мы наталкиваемся на новое, на этот раз уже непреодолимое затруднение: оказывается, что слово имеет столько значений, что в них нет никакой возможности разобраться. Если мы справку делаем в своей памяти, а не в словаре, то сейчас же припоминаем, что это слово предлагается в качестве способа перевода разных предложений чуть не во всех отделах синтаксиса. Вследствие этих неожиданно возникших и непреодолимых затруднений мы оставляем это слово пока в стороне и обращаемся к переводу слова свевы. Когда мы будем проводить это слово по ступеням русской этимологической <морфологической> системы, то, определяя падеж, мы, между прочим, узнаем, что слово это есть подлежащее. Решение вопроса о падеже происходит обыкновенно без синтаксического разбора фразы. Мы просто перебираем мысленно вопросы: кого? чего? кому? чему? и т. д., и на одном из них останавливаемся. Но в некоторых, немногочисленных случаях, именно при остановке на вопросах: кого? что? необходим еще добавочный экскурс в область синтаксиса, так как вопросы эти не решают еще дела о постановке падежа. Подобным же образом и при вопросе: кто? невольно, вследствие постоянной ассоциации, вспоминается категория подлежащего. При перенесении понятия, изображающего подлежащее, в систему латинской грамматики, мы обходимся уже без синтаксической справки. При постановке подлежащего мы, собственно говоря, вовсе не производим выбора между падежами, а прямо берем слово в той форме, в какой оно явилось в сознании или найдено нами в словаре. Эту постановку падежа нельзя назвать управлением слов. Завершивши необходимую работу, мы получим форму Suebi. Впоследствии она окажется неверной. Но мы тем не менее не имеем никакой возможности предвидеть ошибку и исправить ее, пока не переведем сказуемого. При переводе сказуемого мы будем делать синтаксическую справку и тогда только убедимся, при решении вопроса о наклонении, что в данном случае подлежащее латинского предложения должно перейти в винительный падеж. Ошибочно было бы думать, что для избежания ошибки следовало бы перевести сначала сказуемое, а потом подлежащее. Подлежащее, при переводах с русского, всегда должно быть переводимо раньше сказуемого, потому что функции сказуемого определяются функциями подлежащего, а не наоборот.

 


 


<По-русски «удалились» — это «удалили себя» по-латыни: синтаксические особенности русского и латинского возвратного местоимения>

При переводе слова удалились для введения его в систему русской этимологии <морфологии> мы будем решать те же вопросы, которые решили при переводе слова узнал, а именно:

  1. начало слова <словарная запись>?
  2. часть речи?
  3. залог?
  4. наклонение?
  5. время?
  6. лицо?
  7. число?
При справке в словаре мы найдем, что понятие удалиться в латинском языке оказывается разложившимся на два других понятия: se recipere. Чтобы справиться с этим сочетанием, для этого требуется:
  1. сделать точный обратный перевод латинского выражения;
  2. подставить в переводимую фразу вместо одного понятия два других соответствующих понятия («себя удалили») и
  3. перевести каждое слово отдельно.
При переводе слова себя (слово это мы будем переводить или раньше слова удалили, если будем следовать порядку, наблюденному нами в словаре, или после слова удалили, если будем следовать обычной конструкции русского предложения), вводя понятие в систему латинской этимологии <морфологии>, мы увидим, что уже на второй ступени деления (виды местоимений) грамматики расходятся. Группы деления на этой ступени одинаковы, но объемы двух групп — местоимение личное и местоимение возвратное — различны: русское местоимение себя захватило отчасти и область местоимений первого и второго лица (в сочетаниях: я люблю себя, ты любишь себя и т. д. оно указывает на первое и второе лицо, меж тем латинское возвратное указывает только на третье лицо). При переводе понятия удалили в систему латинского языка, делая синтаксическую справку для выбора наклонения, мы остановимся на третьей ступени синтаксической системы, где латинский синтаксис различает виды дополнительных предложений: Синтаксическая категория accusativus cum infinitivo заключает в себе целый ряд существенных признаков; по одним из этих признаков мы узнаем это дополнительное предложение (ставится при таких-то глаголах на такой-то вопрос); другими признаками мы воспользуемся для составления самого оборота; в числе этих последних будет не только постановка наклонения, но и постановка подлежащего в винительном падеже. На этой именно стадии работы нам и придется исправить допущенную раньше ошибку при переводе подлежащего. Вопрос о времени и здесь, как при переводе слова узнал, будет решен попутно с решением вопроса о наклонении.

 


 


<Логический абсурд как следствие невозможности точного перевода: «опасаться» и vereor>

При переводе слова опасаясь умственный процесс будет тот же, который наблюдался нами при переводе слова узнавши. Но там, перенесши понятие в латинскую систему, мы встретили на пятой ступени системы непреодолимое препятствие: нужной категории времени не нашлось в системе. Здесь мы имеем и категорию времени. Работа осложнится, если мы при справке в словаре остановим свой выбор не на словах timeo, metuo, а на слове vereor. Произведя методически всю работу, мы все-таки получим в результате verens, а не veritus. Каким же образом дойти до формы veritus? Если держаться значения опасаться, то до этой формы нас не может довести никакой логический процесс, так как настоящее время не может неожиданно превратиться в прошедшее, современное — в предшествующее. В школьной практике комбинация veritus = опасаясь заучивается механически, без всякой попытки проникнуть в этот логический абсурд. Он обусловлен неточностью перевода или, лучше сказать, невозможностью точного перевода. Латинский глагол означает зарождение чувства («возыметь опасение»), русский глагол — продолжающееся состояние чувствования; в силу этого различия для vereor логически недопустимо причастие настоящего времени, для опасаться — деепричастие прошедшего времени1.


1 Такое же начало действия, именно зарождение мысли или чувствования, означают причастия ratus, arbitratus, confisus, diffisus, consolatus и некоторые другие. Соответственные русские деепричастия думая, доверяя и т. д. означают не только возникновение, но и наличность мысли или чувствования.


 

 


<Латинская категория прямого дополнения в сравнении с русской>

При переводе слова недостатка, перенося понятие в систему латинской этимологии <морфологии>, мы останавливаемся для синтаксической справки на категории падежа. При справке спускаемся до третьей ступени синтаксической системы; на этой ступени (дополнение прямое и косвенное) латинская грамматика расходится с русской: латинская категория прямого дополнения обширнее по объему русской категории, так как она охватывает и те случаи, где объектом служит часть предмета, особенно часть вещества, или где при глаголе имеется отрицание (тут в русском языке фигурирует уже косвенное дополнение2). Переходя на этой ступени в специальную часть латинской синтаксической системы, мы находим, что в данном случае по этой системе должно быть прямое дополнение, а не косвенное. Признаком прямого дополнения и является постановка его в винительном падеже.


2 В русской системе, впрочем, часто термин прямое дополнение берется в том же объеме, как в латинской, то есть родительный падеж при обозначении части вещества и при отрицательном глаголе принимается за прямое дополнение.


 

 


<Придаточное предложение, не являющееся частью суждения>

Мы не будем следить за умственным процессом, происходящим при переводе остальных слов взятой нами для образца фразы. Все это были бы лишь различные вариации приемов, уже намеченных нами. Остановимся только на двух еще пунктах фразы, представляющих некоторые особенности. При переводе слова занимаются мы имеем типичный случай такого придаточного предложения (так как германцы не все занимаются земледелием), которое не может быть названо частью суждения, хотя, по-видимому, и означает причину. И в самом деле, оно было бы частью суждения, если бы причина эта относилась к сказуемому суждения. Но тут причина не относится к сказуемому суждения (Цезарь опасался); что не все германцы занимаются земледелием, это служит причиной недостатка хлеба, а не опасений Цезаря. Ход мысли здесь такой: Цезарь опасался; почему? — потому что был недостаток хлеба; а почему был недостаток хлеба? — потому что не все германцы занимаются земледелием. В придаточных предложениях, являющихся целым самостоятельным суждением, а не частью суждений, для определения времени не требуется, как мы указали, синтаксической справки: время ставится то самое, какое стоит в русском языке. То же самое бывает и при переводе сказуемого главного предложения. При переводе слова решил мы должны пройти те семь ступеней системы, которые мы проходили при переводе слов узнал или удалили. Для выбора наклонения нужно было бы сделать синтаксическую справку. Для этого мы должны были бы дойти до третьей ступени синтаксической системы, на которой латинский синтаксис категорию сказуемого делит на следующие виды:

Но обыкновенно, как это мы сейчас увидим, процедура перевода сказуемого главного предложения упрощается, и мы этой синтаксической справки не делаем. Что касается времени, то в главном предложении оно, вообще говоря, избирается без синтаксической справки3, прямо по этимологической <морфологической> схеме. Небольшое осложнение вызывает только категория прошедшего времени. В латинской этимологической <морфологической> системе прошедшее делится на три группы; одну из них (plusquamperfectum) мы обыкновенно игнорируем, если имеем дело с главным предложением. Двум остальным соответствуют в русской системе прошедшие времена двух видов. Так как глагольная категория вида в области латинской этимологической <морфологической> системы применима только к прошедшему времени, то вместо того, чтобы вносить эту категорию обязательно, при разборе каждого глагола, гораздо практичнее, не внося вопроса о виде в схему разбора, решать этот вопрос после всех других и только в том случае, когда приходится делать выбор между латинским imperfectum и perfectum.


3 С первого разу можно подумать, что, раз мы толкуем о главном предложении, то мы уже сделали синтаксический разбор и нашли, что данное предложение есть главное, а не придаточное. Но в действительности мы вовсе не делаем такого разбора; мы просто не задаемся даже этим грамматическим вопросом и оперируем над предложением, нисколько не думал о том, каково оно. Идея главного предложения появляется лишь тогда, когда рядом с ним есть придаточное, подвергнутое нами разбору.


 

 


Прежде: Логический процесс при переводах с латинского языка на русский и обратно, IV

Первое склонение латинской грамматики

Далее: Логический процесс при переводах с латинского языка на русский и обратно, VI

онлайн древнегреческий язык

ИЗУЧЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА ОНЛАЙН
Филологическая премудрость от создателя сайта zaumnik.ru
УРОКИ ЛАТЫНИ ПО СКАЙПУ

латынь по скайпу

 


© ЗАУМНИК.РУ, Егор А. Поликарпов — конспективные леммы и пояснения в ломаных скобках; раскрытие латинских и иных сокращений.