Α Β Γ Δ Ε Ζ Η Θ Ι Κ Λ Μ Ν Ξ Ο Π Ρ Σ Τ Υ Φ Χ Ψ Ω

Язык мифов

Просветительский проект
ZAUMNIK.RU
УГОЛОК ЗАУМНЫХ НАУК

Мифология как язык

Μυθολογια   Αλληγορια

Аллегория

Иносказательный язык древности

α β γ δ ε ζ η θ ι κ λ μ ν ξ ο π ρ σ τ υ φ χ ψ ω

уроки древнегреческого языка в СПб

Рене Менар. Мифология в искусстве древности и новой эпохи
Егор Поликарпов, пер. с франц., подбор илл. [эксцерпт]

Гилас и нимфы, Уотерхаус, мифы

Джон Уильям Уотерхаус. Гилас и нимфы, 1896 г. Манчестерская художественная галерея.

Язык мифов

Первоначально мифология была поэтическим языком, которым пользовались древние народы для объяснения природных явлений. Этот язык больше совершенно не сообразуется с обычаями современной жизни и сегодня кажется весьма странным, но знакомство с ним необходимо нам для того, чтобы понимать смысл и направленность мифов.

Все то, что являет нам внешний мир, было, в глазах древнего человека, зримым обликом божественных личностей. Земля, небо, солнце, звезды, горы, вулканы, землетрясения, реки, ручьи, деревья — все это были личности божеств, история которых рассказывалась поэтами, а образ ваялся скульпторами. Однако иносказание (аллегория) никоим образом не было формой, исключительно свойственной искусству, — оно было частью обычного языка. Кое-какие мифологические выражения проникли и в наш современный язык. По-французски говорят так: «солнце ложится» [т. е. солнце заходит; le soleil se couche]; тем не менее, мы не верим, что оно раздевается и идет в постель: это — только иносказательная (аллегорическая) форма, разрешенная языковым обычаем. Впрочем, мы весьма редко употребляем эти формы, в то время как античность пользовалась ими при каждом случае.

Солнце было для древних народов сияющим богом, борющимся против ночи. Если какой-то вулкан извергал во все стороны лаву, то это — гигант, нападающий на небо; а когда извержение бывало окончено, то это — Зевс (Юпитер) Победитель низринул гиганта в Тартар. Морская буря обозначала гнев Посейдона (Нептуна), а при указании на землетрясение говорили: Посейдон (Нептун) бьет по земле своим трезубцем. Когда зерно, проведя зиму под землей, появлялось в виде новорожденной травы, то это — Персефона (Прозерпина) покидает мрачное жилище, возвращаясь к своей матери Деметре (Церере), а Деметра — это земля, покрытая хлебами. Весеннее обилие цветов — это воскресение Адониса, и т. д. и т. д.

Эти иносказательные (аллегорические) обыкновения языка, естественно, объяснялись посредством бесчисленных мифов. Каждая река была каким-то богом, а каждый ручей — какой-то нимфой. Если какое-то время они текли вблизи друг от друга, то значит — они были влюблены; если их воды сливались, то это значило свадьбу.

Катастрофы, превратности жизни принимали такую же форму в рассказе о них. История Гиласа, похищенного нимфами, отчетливо показывает нам, что должно пониматься под мифологическим языком древности. Когда в газете сообщается о смерти утонувшего юноши, то в нашем современном стиле это выражается так: «Трагический случай поверг в печаль наш поселок. Юный Гилас, пошедший рано утром купаться, и т. д.» А греки говорили: «Он был так прекрасен! Нимфы похитили его и увлекли в свои воды».

Все города притязали на покровительство какого-нибудь божества, дочерьми которого они, по собственным словам, были. Город Афины (Афина — по-гречески, Минерва — по-римски) был дочерью Зевса (Юпитера). Поскольку Зевс — наиболее могущественный из богов (он — небесный свод, собиратель туч, хозяин грома и молнии), то городов, притязавших на то, чтобы быть его детьми, было великое множество. Способ, которым они устанавливали свое божественное происхождение был весьма прост: река, протекавшая через тамошнюю местность, — это нимфа; эта нимфа понравилась Зевсу; от их союза родились герои — покровители и основатели города. В Греции никогда не было церкви как учреждения (église constitueé): единственным назначением жречества было отправлять обряды — оно не формулировало догматов. Поэтому все приукрашивали местные мифы соответственно своему воображению, рассказывая их детям в виде волшебных сказок.

По соединению представлений, обычному для древности, но почти всегда изумительному для нас, к наделению природных явлений божественной личностью примешивалась в глазах простых людей идея о некоторой нравственной силе: мечущее молнию небо — это Зевс Мститель; зерно, становящееся растением после бродильного состояния в земле, было, вместе с этим, бессмертной душой, пробуждающейся за гробом, как будет нами объяснено, когда речь зайдет об Элевсинских мистериях.